Неточные совпадения
И снова, преданный безделью,
Томясь душевной пустотой,
Уселся он — с похвальной целью
Себе присвоить ум чужой;
Отрядом книг уставил полку,
Читал, читал, а всё без толку:
Там скука, там обман иль бред;
В
том совести, в
том смысла нет;
На всех
различные вериги;
И устарела старина,
И старым бредит новизна.
Как женщин, он оставил книги,
И полку, с пыльной их семьей,
Задернул траурной тафтой.
Все эти замечания пришли мне на ум, может быть, только потому, что я знал некоторые подробности его жизни, и, может быть, на другого вид его произвел бы совершенно
различное впечатление; но так как вы о нем не услышите ни от кого, кроме меня,
то поневоле должны довольствоваться этим изображением.
Да чего: сам вперед начнет забегать, соваться начнет, куда и не спрашивают, заговаривать начнет беспрерывно о
том, о чем бы надо, напротив, молчать,
различные аллегории начнет подпускать, хе-хе! сам придет и спрашивать начнет: зачем-де меня долго не берут? хе-хе-хе! и это ведь с самым остроумнейшим человеком может случиться, с психологом и литератором-с!
Се сокращение общей его грамматики: слово представляет мысли; орудие слова есть голос; голос изменяется образованием или выговором;
различное изменение голоса изображает различие мыслей; итак, слово есть изображение наших мыслей посредством образования голоса чрез органы, на
то устроенные.
— Тогда, восстав от места моего, возлагал я
различные знаки почестей на предстоящих; отсутствующие забыты не были, но
те, кои приятным видом словам моим шли во сретение, имели большую во благодеяниях моих долю.
— Господи Иисусе Христе! Мати пресвятая богородица! Отцу и сыну и святому духу… — вдыхая в себя воздух, твердил он с
различными интонациями и сокращениями, свойственными только
тем, которые часто повторяют эти слова.
Уже раз взявшись за это дело, он добросовестно перечитывал всё, что относилось к его предмету, и намеревался осенью ехать зa границу, чтоб изучить еще это дело на месте, с
тем чтобы с ним уже не случалось более по этому вопросу
того, что так часто случалось с ним по
различным вопросам. Только начнет он, бывало, понимать мысль собеседника и излагать свою, как вдруг ему говорят: «А Кауфман, а Джонс, а Дюбуа, а Мичели? Вы не читали их. Прочтите; они разработали этот вопрос».
Разговор их был прерван Анной, нашедшею общество мужчин в бильярдной и с ними вместе возвращавшеюся на террасу. До обеда еще оставалось много времени, погода была прекрасная, и потому было предложено несколько
различных способов провести эти остающиеся два часа. Способов проводить время было очень много в Воздвиженском, и все были не
те, какие употреблялись в Покровском.
Когда очередь дошла до варенья, Аркадий, не терпевший ничего сладкого, почел, однако, своею обязанностью отведать от четырех
различных, только что сваренных сортов,
тем более что Базаров отказался наотрез и тотчас закурил сигарку.
Разговаривая однажды с отцом, он узнал, что у Николая Петровича находилось несколько писем, довольно интересных, писанных некогда матерью Одинцовой к покойной его жене, и не отстал от него до
тех пор, пока не получил этих писем, за которыми Николай Петрович принужден был рыться в двадцати
различных ящиках и сундуках.
Как все необычные люди, Безбедов вызывал у Самгина любопытство, — в данном случае любопытство усиливалось еще каким-то неопределенным, но неприятным чувством. Обедал Самгин во флигеле у Безбедова, в комнате, сплошь заставленной
различными растениями и полками книг, почти сплошь переводами с иностранного: 144
тома пантелеевского издания иностранных авторов, Майн-Рид, Брем, Густав Эмар, Купер, Диккенс и «Всемирная география» Э. Реклю, — большинство книг без переплетов, растрепаны, торчат на полках кое-как.
— Вы очень много посвящаете сил и времени абстракциям, — говорил Крэйтон и чистил ногти затейливой щеточкой. — Все, что мы знаем, покоится на
том, чего мы никогда не будем знать. Нужно остановиться на одной абстракции. Допустите, что это — бог, и предоставьте цветным расам, дикарям тратить воображение на
различные, более или менее наивные толкования его внешности, качеств и намерений. Нам пора привыкнуть к мысли, что мы — христиане, и мы действительно христиане, даже тогда, когда атеисты.
Возможно, что именно и только «кутузовщина» позволит понять и — даже лучше
того — совершенно устранить из жизни
различных кошмарных людей, каковы дьякон, Лютов, Диомидов и подобные.
Он быстро сделался одним из
тех, очень заметных и даже уважаемых людей, которые, стоя в разрезе и, пожалуй, в центре
различных общественных течений, но не присоединяясь ни к одному из них, знакомы со всеми группами, кружками, всем сочувствуют и даже, при случае, готовы оказать явные и тайные услуги, однако не очень рискованного характера; услуги эти они оценивают всегда очень высоко.
Разъезжая по делам патрона и Варавки, он брал
различные поручения Алексея Гогина и других партийцев и по
тому, как быстро увеличивалось количество поручений, убеждался, что связи партий в московском фабричном районе растут.
Охотно посещая
различные собрания, Самгин вылавливал из хаоса фраз
те, которые казались ему наиболее разумными, и находил, что эти фразы слагаются у него в нечто стройное, крепкое.
Но оторвать мысли от судьбы одинокого человека было уже трудно, с ними он приехал в свой отель, с ними лег спать и долго не мог уснуть, представляя сам себя на
различных путях жизни, прислушиваясь к железному грохоту и хлопотливым свисткам паровозов на вагонном дворе. Крупный дождь похлестал в окна минут десять и сразу оборвался, как проглоченный
тьмой.
Она прыгала и бегала, воодушевленная неутолимой жаждой как можно скорее узнать отношения и связи всех людей, для
того, чтоб всем помочь, распутать одни узлы, навязать другие, зашить и заштопать
различные дырки.
— Из этой штуки можно сделать много
различных вещей. Художник вырежет из нее и черта и ангела. А, как видите, почтенное полено это уже загнило, лежа здесь. Но его еще можно сжечь в печи. Гниение — бесполезно и постыдно, горение дает некоторое количество тепла. Понятна аллегория? Я — за
то, чтоб одарить жизнь теплом и светом, чтоб раскалить ее.
На этот вопрос он не нашел ответа и задумался о
том, что и прежде смущало его: вот он знает
различные системы фраз, и среди них нет ни одной, внутренне сродной ему.
Оживляясь, он говорил о
том, что сословия относятся друг к другу иронически и враждебно, как племена
различных культур, каждое из них убеждено, что все другие не могут понять его, и спокойно мирятся с этим, а все вместе полагают, что население трех смежных губерний по всем навыкам, обычаям, даже по говору — другие люди и хуже, чем они, жители вот этого города.
Ленивенький Тагильский напоминал Самгину брата Дмитрия
тем, что служил для своих друзей памятной книжкой, где записаны в хорошем порядке
различные цифры и сведения.
Лонгрен, называя девочке имена снастей, парусов, предметов морского обихода, постепенно увлекался, переходя от объяснений к
различным эпизодам, в которых играли роль
то брашпиль,
то рулевое колесо,
то мачта или какой-нибудь тип лодки и т. п., а от отдельных иллюстраций этих переходил к широким картинам морских скитаний, вплетая суеверия в действительность, а действительность — в образы своей фантазии.
Мы, не зная, каково это блюдо, брали доверчиво в рот; но тогда начинались
различные затруднения: один останавливался и недоумевал, как поступить с
тем, что у него во рту; иной, проглотив вдруг, делал гримасу, как будто говорил по-английски; другой поспешно проглатывал и метался запивать, а некоторые, в
том числе и барон, мужественно покорились своей участи.
Все заранее обольщают себя мечтами, кто — увидеть природу, еще роскошнее виденной, кто — новых жителей, новые нравы, кто льстится встретиться с крокодилом, кто с креолкой, иной рассчитывает на сигары;
тот хочет заказать белье из травяного холста; у всех
различные желания.
Утвердительно можно сказать, что упражнения эти обязаны своим происхождением перу
различных градоначальников (многие из них даже подписаны) и имеют
то драгоценное свойство, что, во-первых, дают совершенно верное понятие о современном положении русской орфографии и, во-вторых, живописуют своих авторов гораздо полнее, доказательнее и образнее, нежели даже рассказы «Летописца».
Богослужение состояло в
том, что священник, одевшись в особенную странную и очень неудобную парчевую одежду, вырезывал и раскладывал кусочки хлеба на блюдце и потом клал их в чашу с вином, произнося при этом
различные имена и молитвы.
Потом он служил в Польше, где тоже заставлял русских крестьян совершать много
различных преступлений, за что тоже получил ордена и новые украшения на мундир; потом был еще где-то и теперь, уже расслабленным стариком, получил
то дававшее ему хорошее помещение, содержание и почет место, на котором он находился в настоящую минуту.
Как ни знакомо было Нехлюдову это зрелище, как ни часто видел он в продолжение этих трех месяцев всё
тех же 400 человек уголовных арестантов в самых
различных положениях: и в жаре, в облаке пыли, которое они поднимали волочащими цепи ногами, и на привалах по дороге, и на этапах в теплое время на дворе, где происходили ужасающие сцены открытого разврата, он всё-таки всякий раз, когда входил в середину их и чувствовал, как теперь, что внимание их обращено на него, испытывал мучительное чувство стыда и сознания своей виноватости перед ними.
Эти две
различные по духу и по виду партии далеко держались друг от друга. У бедноты не было знакомств, им некуда было пойти, да и не в чем. Ютились по углам, по комнаткам, а собирались погулять в самых дешевых трактирах. Излюбленный трактир был у них неподалеку от училища, в одноэтажном домике на углу Уланского переулка и Сретенского бульвара, или еще трактир «Колокола» на Сретенке, где собирались живописцы, работавшие по церквам. Все жили по-товарищески: у кого заведется рублишко,
тот и угощает.
Благодаря
тому, что кругом было очень сыро, релки сделались местом пристанища для
различного рода мелких животных. На одной из них я видел 2 ужей и 1 копьеголовую ядовитую змею. На другой релке, точно сговорившись, собрались грызуны и насекомоядные: красные полевки, мышки-экономки и уссурийские землеройки.
Характер растительности был
тот же самый, что и около поста Ольги. Дуб, береза, липа, бархат, тополь, ясень и ива росли
то группами,
то в одиночку.
Различные кустарники, главным образом, леспедеца, калина и таволга, опутанные виноградом и полевым горошком, делали некоторые места положительно непроходимыми, в особенности если к ним еще примешивалось чертово дерево. Идти по таким кустарникам в жаркий день очень трудно. Единственная отрада — ручьи с холодною водою.
Видишь ли, государь мой, проницательный читатель, какие хитрецы благородные-то люди, и как играет в них эгоизм-то: не так, как в тебе, государь мой, потому что удовольствие-то находят они не в
том, в чем ты, государь мой; они, видишь ли, высшее свое наслаждение находят в
том, чтобы люди, которых они уважают, думали о них, как о благородных людях, и для этого, государь мой, они хлопочут и придумывают всякие штуки не менее усердно, чем ты для своих целей, только цели-то у вас
различные, потому и штуки придумываются неодинаковые тобою и ими: ты придумываешь дрянные, вредные для других, а они придумывают честные, полезные для других.
Поэтому, в зависимости от
того или другого значения отрицания, и соединение не и да, ничто и нечто, в обоих случаях получает совершенно
различный онтологический смысл — именно или антиномический, как некая coincidentia oppositorum, или диалектический, как внутренняя связанность сополагающихся и взаимно обусловливающихся диалектических моментов.
То же, что состоит из многого и
различного, сложно.
Вот важнейшее место, сюда относящееся: «если душа благодаря ускоренному уходу освобождается от тела,
то она ни в каком отношении не терпит ущерба и познала природу зла с
тем, чтобы открылись заключенные в ней силы и обнаружились энергии творчества, которые оставались бы втуне при спокойном пребывании в бестелесном, ибо никогда не могли бы перейти в действие, и от души осталось бы скрытым, что она имеет» (Enn. IV, Lib. VIII, cap. 5).], а в неблагоприятном душа загрязняется и, для
того чтобы освободиться от телесных оков, должна подвергнуться очистительному процессу, которым является многократное перевоплощение в
различные тела.
Отношение между единым и многим, вселенной и ее феноменами определяется так, что последние «суть как бы
различные способы проявления одной и
той же субстанции, колеблющееся, подвижное, преходящее явление недвижной, пребывающей и вечной сущности, в которой есть все формы, образы и члены, но в неразличенном и как бы завитом состоянии, как в семени рука не отличается еще от кисти, хвост — от головы, жилы — от костей.
Три ипостаси, по Савеллию, — это три
различные формы внешнего проявления в мире единого Божества.], необходимо признать, что этим учением он вносит процесс в само Божество и
тем самым впадает в противоречие с «собственным утверждением трансцендентности, а потому и абсолютности Бога.
Кроме
того, мы должны еще считаться с
различными возможностями при наполнении объективного времени, связанными с существованием человеческой свободы.
Свобода философского творчества выражается и в
том, что возможны
различные философские системы на одну и
ту же
тему, возможны (и фактически существуют) разные системы христианской философии, и это нисколько не подрывает ее принципиального значения.
Правда, риторическое и расплывчатое изложение Шлейермахера, особенно при дальнейшем развитии его мысли, допускает
различные истолкования, приближающие его учение
то к спинозизму (Франк) [Имеется в виду предисловие С. Л. Франка к переведенным им «Речам о религии к образованным людям, ее презирающим» Ф. Шлейермахера (М., 1911).],
то к христианской ортодоксии, от которой лично он вообще не отступал и особенно приблизился к ней в позднейших своих сочинениях.
Учения Платона и Аристотеля в интересующем нас отношении противополагаются лишь как два
различных вида одного и
того же рода, не в своем что, но по своему как.
Если же распоряжающаяся вселенною сила дает знак разложенным стихиям снова соединиться,
то как к одному началу прикрепленные разные верви все вместе и в одно время следуют за влекомым, — так по причине влечения единою силой души
различных стихий при внезапном стечении собственно принадлежащего соплетется тогда душою цепь нашего тела, причем каждая часть будет вновь соплетена, согласно с первоначальным и обычным ей состоянием, и облечена в знакомый ей вид» (Творения св. Григория, еп.
В
том же направлении влияло и происшедшее разделение церквей и откол протестантского сектантства, что лишило христианство, как историческую и политическую силу, единства и сплоченности и разделило его на
различные и между собою соперничающие части.
Система религиозного монизма может принимать
различные очертания в зависимости от
того, в каком смысле разрешается вопрос о происхождении множественности, — бога и мира, — в едином Ничто.
Основной вывод, который сам собой отсюда напрашивается, будет
тот, что в природе «Бог соделал самого себя» [Ib., 17.], или что «мы не должны мыслить тварь и Бога как два
различных между собой (начала), но как одно и
то же.
Различные эти определения не содержат противоречия, отражая лишь разные способы постижения одной и
той же сущности.
Вообще «настроение», «переживание», понимаемое в совершенно имманентном смысле, доминирует в религиозной жизни Германии XIX века; достаточно назвать двух современных представителей имманентизма в религии — Трёльча и Германа [Воззрения Трёльча изложены в ряде его статей в
различных протестантских энциклопедиях и во 2‑м
томе полного собрания его сочинений: Ernst Troeltsch.
Тот, кто чтит пол («вечно женское», а
тем самым одновременно и вечно мужское), не может мириться с половым нигилизмом, который скрывается иногда под личиной равенства полов, в действительности не равных, но глубоко
различных.
Бабушки уже нет, но еще в нашем доме живут воспоминания и
различные толки о ней. Толки эти преимущественно относятся до завещания, которое она сделала перед кончиной и которого никто не знает, исключая ее душеприказчика, князя Ивана Иваныча. Между бабушкиными людьми я замечаю некоторое волнение, часто слышу толки о
том, кто кому достанется, и, признаюсь, невольно и с радостью думаю о
том, что мы получаем наследство.